Михаил Хазин

В эти выходные состоялось главное политическое событие года: в Канаде прошли саммиты G8 (точнее, 7+1) и G20, то есть, соответственно, глав 8 крупнейших в экономическом плане государств и 20 крупнейших государств. Еще недавно казалось, что эти события пройдут в спокойном, плановом порядке, но действительность превзошла все ожидания.

Когда летом 2007 года началась «острая» стадия мирового финансового кризиса, которая в 2008 году перешла в дефляционную стадию, большинство руководителей крупнейших стран мира пришло к выводу о необходимости поддерживать свои (и мировую) экономики. При этом США и некоторые другие страны активно использовали для этого эмиссионные методы, а вот Евросоюз вел себя более аккуратно. Такая ситуация была связана с тем, что Федеральную резервную систему США возглавляет Бен Бернанке, который является специалистом по периоду 30-х годов прошлого века, когда острый кризис начала 30-х привел к самой (пока) затяжной в истории экономической депрессии, получившей впоследствии название «Великой». Анализ, проведенный монетаристами, показал, что кризис произошел из-за того, что в 1929 году ФРС США «необоснованно» ужесточил денежную политику и сегодняшнее руководство ФРС решило «исправить» ошибку».

Отметим, что именно такая аналогия дает объяснение масштабу финансовых вливаний денежных властей США в экономику, которое составляет примерно 1% от ВВП в месяц. Дело в том, что именно с такой скоростью падала экономика США в аналогичный, «острый» период кризиса, с весны 1930 по конец 1932 года, после чего и началась собственно депрессия. Отметим, что альтернативные экономические теории, в том числе наша теория кризиса, такую монетаристскую позицию не поддерживают, поскольку кризис, все-таки, был вызван объективными экономическими проблемами, которые локальным изменением экономической политики было не решить.

А в Европе и монетаристские традиции (сохранять «чистоту» денежной политики, то есть отказываться от эмиссии) сильнее, и воспоминания о гиперинфляции 20-х годов имеются, в связи с чем, подход к эмиссии был сильно более жестким. И, в общем, эта европейская позиция с начала года стала постепенно доминировать. И потому, что в США тоже у власти монетаристы, и потому, что постоянная эмиссия приводила к серьезной инфляции по базовым инвестиционным товарам (нефть, металлы), что увеличивало издержки реального сектора, и потому, что банки отказываются кредитовать население даже в условиях сверхмягкой денежной политики. В феврале было принято решение, что те программы поддержки, которые действовали до того момента, не будут возобновляться, а в июне на саммитах G8 и G20 будет объявлено об окончании кризиса и осенью, постепенно, начнется фаза ужесточения денежной политики, которая позволит постепенно ликвидировать избыточную денежную массу.

Однако в мае ситуация стала меняться. Дело в том, что, в отличие от 30-х годов, сегодня и долги домохозяйств сильно больше, и корпораций, и, кроме того, появился еще такой интересный субъект на долговом рынке, как государства и их отдельные части (штаты в США, муниципалитеты). Которые, естественно, тоже делали долги, которые сегодня не могут обслуживать. И все попытки «держать» ситуацию рухнули, в мае месяце упали фондовые рынки, стало понятно, что заканчивать программы поддержки (читай: эмиссию) невозможно. США вновь открыли «дисконтное окно» (то есть стали кредитовать банки по их требованию), Евро центробанк «потерял невинность» и стал напрямую покупать гособлигации проблемных стран ЕС, в общем, стало понятно, что кризис совершенно не собирается заканчиваться.

Соответственно, нужно менять повестку дня. И вот здесь начинаются конфликты. США пытаются активно продвигать идею продолжения стимулирующих экономику мер. А вот Европа активно сопротивляется. Это естественно: главным «коньком» ЕС и зоны евро всегда была бюджетная дисциплина, которая позволяла держать европейскую валюту на высоком уровне. Да, это создавало проблемы с экспортом, в первую очередь, в США, но поскольку там активно стимулировали спрос, то, в общем, все у ЕС было хорошо. А вот сегодня ситуация стала меняться. Поскольку основным механизмом кризиса является падение совокупного спроса в США, в ЕС начались проблемы. И они эти проблемы, в общем, достаточно успешно стали решать. Воспользовавшись скандалом с долгами Греции, ЕС провел грамотную пропагандистскую кампанию, итогом которой стало резкое падение европейской валюты. Экспорт в США (да и в другие места) был поддержан, проблемы, во всяком случае, на среднесрочный период, решены.

Эмиссия сегодня для Евросоюза опасна, поскольку ставит под угрозу все отношения внутри союза. А вот для США она насущно необходима: падающий спрос может вызвать коллапс финансовой системы, которую, собственно, денежные власти и поддерживают. А практически неизбежные дефолты: компаний, домохозяйств, муниципалитетов и государств, делают перспективы банков и других финансовых институтов совсем мрачными. И США активно борются за свое право их поддерживать.

Очень интересно смотреть, как используются для решения этой задачи возможности официальной статистики. Несколько месяцев США активно демонстрировали улучшение ситуации в сфере недвижимости, а в начале этой недели, за несколько дней до саммитов, выдали крайне негативную статистику, причем не только за последний месяц! Они еще сильно ухудшили данные за месяцы предыдущие. В результате, у представителей этой страны на саммитах появится дополнительные аргументы в пользу продолжения политики сверх «мягкой» денежной политики.

Будет очень интересно посмотреть на итоги этой дискуссии, которую саму, к сожалению, нам не покажут. Мне кажется, что, как обычно, победят в ней США, впрочем, возможны варианты. В любом случае, можно отметить, что независимо от того, какой выбор сделают руководители стран, собирающихся в Канаде, кризис это не остановит: как гласит теория кризиса, разработанная российскими экономистами еще в начале 2000-х годов, он будет продолжаться до те пор, пока завышенный спрос не придет в равновесие с реальными доходами населения, до чего еще очень и очень далеко.